Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь [= Чужеземец. Запах серы ] - Диана Гэблдон

Последние слова вызвали общий смех, однако я заметила, как кое-кто из мужчин с опаской поглядел на Отца Бэйна, который методично набивал себе живот жареной бараниной, сидя в уголке.

— Во всяком случае, — продолжал Колам, опустив руку в карман своего кафтана, — вы должны позволить мне преподнести вам маленький подарок в знак моей благодарности.

Он вручил мне маленькую деревянную шкатулку с гербом Макензи на крышке. Я не представляла, насколько ценной лошадью была Лосганн, и мысленно поблагодарила покровительствующих подобным событиям милосердных духов — кем бы они ни были — за то, что ничего дурного не произошло.

— Чепуха, — сказала я, пытаясь вернуть подарок, — я не сделала ничего особенного. Просто, к счастью, у меня маленькие руки.

— И все же. — Колам был тверд. — Если вам так больше нравится, примите это как маленький свадебный дар, но я хочу, чтобы он остался у вас.

Увидев, как Джейми мне кивнул, я неохотно взяла шкатулочку и открыла ее. В ней лежали красивейшие четки из черного янтаря, каждая бусина покрыта сложной резьбой, а распятие инкрустировано серебром.

— Это очень красиво, — совершенно искренне сказала я.

В самом деле прелестно, однако я не имела ни малейшего представления, зачем эти четки мне. Номинально я принадлежала к католической вере, но, воспитываясь у дяди Лэма, полного агностика, я весьма смутно понимала, для чего они служат, в чем их значение. Тем не менее я тепло поблагодарила Колама и отдала четки Джейми, чтобы он спрятал их в спорран.

Я сделала Коламу реверанс, радуясь тому, что освоила это искусство и теперь не боюсь упасть на пол лицом вниз. Он уже открыл рот для прощальной любезности, но внезапный шум позади меня помешал ему говорить. Обернувшись, я не увидела ничего, кроме спин и голов, так как все повскакали с мест и сгрудились вокруг источника шума. Колам не без труда обошел вокруг стола и нетерпеливым мановением руки потребовал, чтобы люди посторонились. Они отступили из почтения перед ним, и тут я разглядела лежащее на полу округлое тело Артура Дункана; конечности его конвульсивно подергивались, отталкивая добровольных помощников. Его жена проложила себе дорогу сквозь гудящую толпу, опустилась на пол рядом с ним и делала тщетные попытки положить его голову себе на колени. Пораженный припадком человек упирался каблуками в пол, спина его выгнулась дугой, он издавал булькающие, сдавленные звуки.

Поднятые вверх зеленые глаза Джейли, казалось, кого-то искали в толпе. Придя к заключению, что искать она могла только меня, я избрала путь наименьшего сопротивления: нырнула под стол и перебралась на четвереньках на другую сторону.

Добравшись до Джейли, я взяла лицо Артура в свои ладони и попыталась разжать челюсти. Я подумала, судя по звукам, какие он издавал, что он, быть может, подавился куском мяса и кусок этот все еще находится у него в дыхательном горле.

Однако его челюсти были судорожно сжаты, губы посинели и были в пене слюны, что не согласовалось с удушьем. Но тем не менее он задыхался: грудь подымалась с трудом, мучительно содрогаясь в борьбе за глоток воздуха.

— Скорее переверните его на бок, — попросила я. Сразу несколько рук протянулось на помощь, и тяжелое тело было проворно повернуто ко мне спиной, туго обтянутой черной тканью костюма. Ребром ладони я начала постукивать между лопаток, еще и еще раз, с тупым и глухим звуком. Массивная спина вздрагивала от ударов, но никаких признаков того, что гортань освобождается от застрявшего куска, не было.

Я ухватилась за мясистое плечо и снова повернула тело набок. Джейли низко склонилась над застывшим лицом, называя мужа по имени, растирая ему горло. Глаза у Артура закатились, и каблуки перестали выбивать дробь на полу. Руки, скрюченные агонией, внезапно широко раскинулись в стороны, одна из них ткнула в лицо кого-то из низко пригнувшихся зрителей.

Булькающие звуки прекратились, полное тело безвольно распростерлось на каменных плитах пола, напоминая мешок с ячменем. Я лихорадочно искала пульс на запястье, краем глаза заметив, что Джейли делает то же самое, приподняв округлый выбритый подбородок и крепко прижимая пальцы к тому месту под челюстью, где можно нащупать сонную артерию.

Но эти поиски были бесполезны. Сердце Артура Дункана, долгие годы с большой нагрузкой перегонявшее необходимое количество крови в его тучном теле, прекратило борьбу.

Я применила все доступные мне приемы реанимационной техники: поднимала и опускала ему руки, делала массаж грудной клетки, даже дышала изо рта в рот, что было крайне неприятно из-за дурного привкуса, но все было безрезультатно. Артур Дункан был мертв.

Я с усилием выпрямилась и встала, в то время как отец Бэйн, бросив на меня негодующий взгляд, опустился рядом с телом на колени и принялся поспешно совершать последний обряд. У меня болели спина и руки, а лицо как-то странно онемело. Шум вокруг как будто отдалился за некий невидимый занавес, отделивший меня от переполненного зала. Я прикрыла глаза и крепко вытерла липкие губы, стараясь удалить с них вкус смерти.

Несмотря на смерть Дункана и последовавшие за нею необходимые погребальные формальности, охота герцога на оленя была отложена всего на неделю.

Сознание близкого отъезда Джейми угнетало меня. Я вдруг подумала о том, как дожидаюсь встречи с ним за обеденным столом после рабочего дня, как вздрагивает сердце, если я неожиданно натолкнусь на него где-нибудь в течение дня, как я привыкла рассчитывать на его общество и на его уверенную поддержку среди сложностей жизни в замке. И если быть уж совершенно честной, как была мне мила его ласковая, теплая сила каждую ночь в постели, мило просыпаться от его будоражащих поцелуев по утрам. При одной мысли о его отсутствии делалось холодно.

Он притянул меня к себе, голова моя умостилась у него под подбородком.

— Я буду скучать по тебе, Джейми, — тихонько проговорила я.

Он прижал меня крепче и засмеялся немного грустно.

— Я тоже, Саксоночка. Сказать по правде, я даже не ожидал, что мне так трудно будет покинуть тебя.

Он ласково погладил меня по спине; перебирая пальцами позвонки.

— Джейми… ты будешь осторожен?

Я почувствовала, как его грудь подрагивает от тихого смеха, когда он отвечал мне:

— С герцогом или с конем?

Он собирался, невзирая на мои опасения, ехать на оленью охоту верхом на Донасе. Мне то и дело представлялось, как этот огромный гнедой зверь прыгает через скалу из чистого упрямства или топчет Джейми своими смертельно опасными копытами.

— С тем и с другим, — сухо ответила я. — Если конь сбросит тебя и ты сломаешь ногу, ты окажешься во власти герцога.

— Верно. Но там будет еще и Дугал. Я фыркнула:

— Он сломает другую ногу.

Он засмеялся и нагнулся меня поцеловать.

— Я буду осторожен, mo duinne. Обещаешь ли ты мне то же самое?

— Да, — с готовностью обещала я. — Как ты думаешь, кто оставил под подушкой зловещий букет? Ты этого опасаешься?